Роман Курцын: «В нашей актерской среде много говнюков»
Актер рассказал, как справлялся с унижениями в школе, почему предпочитает жить в провинции и за что уважает профессию каскадера
![](/media/CACHE/images/articleimage2/2024/7/3g5a6086/93af8156ab01057dc45c9a80c89a6c31.jpg)
Роман Курцын — яркое подтверждение того, что характер — это судьба. Какое-то неистовое желание отстоять себя заставило волжского парня из небогатой семьи, которого унижали в школе, двигаться вперед наперекор всему и стать настоящей кинозвездой. О своем непростом пути актер рассказал в интервью журналу «Атмосфера».
Роман, накануне осени выходит приключенческое семейное кино с обилием визуальных аттракционов и с вашим участием — «Пираты галактики Барракуда». Создатели утверждают, что оно для поклонников ностальгической фантастики…
Да, это прямо сказка! Помните свои ощущения после просмотра «Приключений Электроника» в детстве? Вот тут похоже — светлая, добрая история и чуть-чуть еще объединенная с лентой «Люди в черном» в моем воображении. Понятно, что меня сразу зацепил такой материал, написанный прекрасным писателем, обладателем множества премий Андреем Геласимовым. Более того, я знал режиссера Антона Борматова, и с продюсером Альбертом Рябышевым мы давно дружим, я снимался уже у него и вижу, что эти ребята не делают ошибок. (Смеется.) Вообще я сейчас уже не соглашаюсь на неглавные роли, потому что начинаю комплексовать на площадке, когда кино не про меня. А тут роль второго плана, но настолько классная, что я считаю, мне повезло. Сыграть инопланетянина, космического пришельца, который вселяется в людей на Земле, — это здорово! Тем более когда рядом такие артисты, как Юрий Колокольников, Лукерья Ильяшенко, Софья Лебедева. Подготовка была долгой и серьезной, несколько месяцев работали с балетмейстером над пластикой — с Софьей мы должны были синхронно двигаться в кадре, и нам хотелось сделать все как-то неординарно. И она меня восхитила — редко когда встретишь столь дотошного артиста, который докапывается до сути. Мне нравятся въедливые зануды в кино — они добиваются качества.
В данном случае, очевидно, актерский ансамбль сложился. А вот как вы поступаете, если контакта нет совсем?
Такое бывает и с актерами, и с режиссерами, но я не пробиваю стену. Понимаете, многое зависит от характера: кто-то на расстоянии держится от съемочной группы, и ему так комфортно, я же наоборот — распахиваюсь. Я открытый в принципе, но стараюсь подстраиваться под правила игры, естественно, адаптируюсь к ситуации. Собственно, это и есть профессионализм — я не имею права вести себя по-другому, входить в конфликт. Должно быть партнерское чувство локтя. Хороший артист слышит партнера, понимает, помогает ему. Другое дело, что, откровенно говоря, в нашей актерской среде много говнюков, которых бывает не лишним поставить на место. Вы наверняка знаете, что я не только актер, но и каскадер, везде свой, но все-таки по-человечески больше люблю каскадеров — они мужики настоящие. И дело не в смелости, а в натуре. Когда актер на съемочную площадку приходит с настроением — «я тут королева», это выглядит странно. Внешне вроде все принадлежности мужского пола — борода, щетина, руки волосатые, грубый голос, а ведет себя просто как баба. Я это не могу терпеть — обычно отвожу человека в угол поговорить, и все как-то нормализуется. Иногда продюсеры меня даже намеренно зовут приехать, решить вопрос с тем или иным слишком капризным известным артистом. (Смеется.) Шучу, конечно.
Сплошь и рядом слышишь, что профессия актерская женская, тебя выбирают, и существовать в ней альфа-самцам, думаю, несладко…
Если говорить о сути, то, безусловно, мы продаемся. Но важно себя правильно поставить. Я вот изначально был актером экшена, комедийного жанра, все это умею, поэтому и проектов подобных полно.
![None](/media/CACHE/images/articleimage2/2024/7/3g5a5583/016b01662d54a8e70c56bb00889119f5.jpg)
У вас есть приз «Фитнес-актер года», и часто именно на фигуру делается упор у продюсеров и режиссеров, как в свое время Шварценеггер воспринимался исключительно как атлет. Вас это не смущает?
Это моя визитная карточка, а Терминатора точно никто лучше Арнольда бы не сыграл. А то, что меня не видят персонажем с тонкой душевной организацией, ничего страшного — пускай я буду парнем из спортзала. Зато других таких нет, кого можно раздеть и поставить в кадр. Вот кого бы вы выбрали на роль Аполлона еще? (Смеется.) Но хорошей фигуры мало, надо и артистом быть приличным, уметь играть. Слабое место нашего кинематографа, что мы не привыкли снимать героев. У нас герой — это толстеющий мужик с однообразными буднями. Десять лет я пытался сломать эту систему. У меня же есть удивительные работы, как картина «Жажда» или сериал «Желтый глаз тигра», допустим, после которого подходили и говорили что-то вроде: «Чувак, раньше я думал, что ты туповатый качок из сериала „Фитнес“, но теперь поменял свое мнение». И, к слову, у меня много и других наград, которые только подтверждают, что двигаюсь в правильном направлении.
Ясно, что ваша фактура эксплуатируется, а что-то диаметрально противоположное есть желание сыграть? Замечу, что вы неплохо выступили, озвучив кота Винсента в мультфильме «Коты Эрмитажа», получившим награду «Золотой орел»…
А меня ведь на него долго не утверждали, генеральный продюсер и режиссер Василий Ровенский, с которым мы дружим, не одну картину вместе выпустили, говорил, что я не справлюсь, не найду интонацию, но я настаивал, был уверен, что сделаю это отлично, изменю голос для этого кошары, и в итоге все получилось. Продюсер даже отметил, что с такой одержимостью еще не сталкивался. Так что, если честно, я не мечтаю о каких-то конкретных ролях, так как те, которые хочу, всегда получаю. Тем более что теперь и сам имею возможность снимать. У меня же две кинокомпании — в Костроме и в Ярославле, и есть возможность эксперимента. Правда, отсутствуют еще мощные ресурсы, чтобы делать высокобюджетные фильмы. Но сейчас вот снял свой первый продюсерский проект, где я еще и автор сценария, и исполнитель главной роли, и постановщик трюков. Фильм называется «Лихо», режиссер — Михаил Кабанов, премьера планируется осенью, и в нем я показал практически все, что умею в экшене. И с таким удовольствием монтировал! Мальчишки же в детстве все фанатеют от боевиков, я не исключение, и мне хотелось снять своего жесткого «Джона Уика», с драками, стрельбой, взрывами, что я и сделал. После него у меня два перелома, два сотрясения мозга, но тут мне не привыкать к травмам — подлечился, зато есть кино с живыми трюками. Этого же сегодня никто не делает — используют графику, а у меня с моей командой каскадеров все по-настоящему. Мне важно было создать это с теми, с кем я готов пойти в разведку. Кстати, и сценарии тоже мне нравилось писать. Во время перелетов, как правило, этим занимался. Уже готовы еще три, по всем будут сниматься фильмы — комедийный боевик «Трюкачи», криминальная комедия «Перекуп», военная драма «Лучший друг». Единственное, пожалуй, за что я не готов браться, так это за режиссуру. Все-таки это особое мастерство, которому надо учиться.
Очевидно, чтобы покорить столицу, уже совершенно не обязательно становиться ее жителем…
Это бесспорно. Я не люблю Москву, она меня выматывает. Я человек провинции. Люблю Кострому, где родился, Ярославль, где сейчас живу. Я там уже всем надоел, ко мне на улице уже даже не подходят фотографироваться. (Смеется.)
Вы образец по нынешнему тренду — развитие собственного региона. Мало того что снимаете на своей территории, так еще и учебные заведения открыли — школу единоборств, школу карате, общеобразовательную. Это все ради двенадцатилетнего сына и восьмилетней дочери?
Да, они учатся в моей школе. Считаю, что самое главное, во что имеет смысл вкладываться, — в будущее детей. Это самые важные инвестиции. Лично меня многое не устраивало в обычных школах, куда дети нередко идут без радости, поэтому я и открыл свою. Родители обязаны принимать активное участие в образовании своих детей. Надо, чтобы мамы и папы помогали, приходили на концерты, праздники. И поверьте, я не предприниматель, это проекты для души.
![None](/media/CACHE/images/articleimage2/2024/7/3g5a5602/1369d5ea1ba2f1b23f2239d9a6bf2b08.jpg)
Вы неоднократно рассказывали, что школьные годы для вас вовсе не были чудесными, в семье не хватало денег, вам приходилось ходить на уроки в маминой шубе и сапогах, одноклассники вас били, и, только когда вы занялись спортом и сумели себя защитить, ситуация выправилась. Получается, такие истории закаляют?
Кого как. Надо мной глумились, унижали, пока я не вырос, не пошел в профессиональный спорт — и уже мог дать сдачи. А в дальнейшем получил и черный пояс по карате. Думаю, если бы не было этих трудностей в детстве, то я бы не стал тем, кем являюсь сегодня. Благодарен девяностым годам за становление характера.
А как это сочеталось с посещением театральной студии?
Я даже в четырех студиях занимался. Для меня это было органично. Я же не был каким-то отъявленным хулиганом, никогда не пробовал наркотики — видел, как умирают от них знакомые, с алкоголем впервые познакомился лишь на выпускном в институте. В следующем году мне сорок лет исполнится, а я ведь и курить ни разу не пробовал. (Смеется.) Тут сыграло свою роль воспитание. Родители мне полностью доверяли. Мама как-то нашла в кармане моей куртки пачку сигарет — друг положил. То есть ситуация анекдотичная, типа пацаны курили, а я рядом стоял — но так на самом деле и было. А мама мне сказала: «Кури! Если, правда, куришь, то я буду сама тебе каждый день сигареты покупать, чтобы ты их не собирал по помойкам». И когда я ночью возвращался домой, пропадал на двое суток, тоже не было никаких скандалов, потому что родители знали, что я не перейду на темную сторону. «Рома, ты же ничего плохого не делаешь?» — лишь спрашивала меня мама. Они меня поддерживали во всех начинаниях. В том числе и мою идею поступать в Ярославский государственный театральный институт. Только для этого я и подтянул учебу — из двоечника стал почти что отличником — в аттестате всего четыре четверки, остальные пятерки. То есть устранил недочеты, грозящие неисполнению мечты.
В институте у вас не все было гладко — мастер курса не видел вас в профессии, но вы из тех, кого в дверь, а он в окно. Вас отличает заразительная авантюрная неукротимость. Проигрывать не умеете.
Нет, много раз доказывал, что нужно действовать, идти до конца, бороться, а не отсиживаться в углу. Но, справедливости ради, сегодня у меня уже другие рычаги воздействия. Если вижу, что кастинг-директор не может отделаться от некого стереотипа насчет меня, то звоню генеральному продюсеру и прошу дать мне пробы. Но уже лет пять, как я избалован выбором — в данный момент меня зовут в двенадцать проектов на главные роли, и, скорее всего, я остановлюсь лишь на двух.
Вы признаетесь, что цените импровизацию, а это касается и жизни тоже?
Спонтанные решения случаются, но все-таки мне ближе выстраивать стратегические задачи, когда ставишь цель и поднимаешься к ней, как по ступеням. Я даже перерывы от съемок себе привык закладывать заранее, обычно это месяца три в году. Но и в это время я не только отдыхаю, а стараюсь приобретать новые навыки. Например, зная, что предстоит играть в «Бременских музыкантах», осваи-вал барабан. А до этого учился играть на гитаре, кататься на коньках. Мне кажется, что это нормальное существование артиста, по-другому и быть не может. Вот сейчас мы сняли фильм «Капитан Крюк», я там играл хоккеиста, и у меня была ровно неделя подготовки, чтобы на льду выглядеть круто, и я после смены приезжал на каток, всю ночь тренировался. Зато потом порадовался, увидев себя на экране — все выглядело достойно.
![None](/media/CACHE/images/articleimage2/2024/7/3g5a5734-chb/e051707841a939057a317fb8d1a0cc80.jpg)
За что любите профессию?
Скажите, какое искусство больше всего влияет на людей? Кинематограф. Он порой меняет судьбы, поэтому на нас лежит огромная ответственность. Не представляете, как вдохновляют признания, что кино с моим участием спасло их сына или дочь от какого-то рокового шага. Такие слова окрыляют.
До театра когда-нибудь дорастете?
Не хочу пока. На моем счету есть один спектакль, за который я получил награду, и на этом все, ушел с подмостков. У меня темпоритм другой — я не готов часами репетировать, годами играть одно и то же. Быть может, в перспективе организую свой театр экшен-жанра, такого нет еще.
Как-то у вас одна страсть…
Понимаете, парень должен быть сильным, выносливым, мужественным. Марлон Брандо — мой любимый актер, и у него потрясающая фильмография. Его герои — личности, а играть какого-то рефлексирующего доходягу… Зачем? Я даже авторские чернушные тоскливые ленты, где все плохо, не смотрю, предпочитаю оптимистичное кино, мотивирующее, жизнеутверждающее. Я не артист Андрея Звягинцева. (Смеется.) Если фильм не удерживает моего внимания в первые пятнадцать минут — бросаю, не мучаю себя. Я — нетерпеливый. Очень сложно мне было смотреть Тарантино в свое время. Вот последние «Каскадеры» с Райаном Гослингом и Эмили Блант — моя тема. По этой причине я всегда отказываюсь сидеть в жюри кинофестивалей — однозначно не выдержу.
Со своей женой вы встретились в вузе и до сих пор вместе. Мне почему-то кажется, что вы подкаблучник, как и все счастливые мужчины…
Может быть, это неплохо. Все же крутится вокруг женщины. Мама меня учила, что нужно боготворить женщину, с которой живешь. И я вот женат уже больше двадцати лет. (Улыбается.) И вообще я не терплю хамства по отношению к женщине при любых обстоятельствах — нередко на этой почве у меня возникают стычки и на работе, и в жизни.
Неизменно заступаетесь за дам?
Да, но сначала мужиков предупреждаю несколько раз. (Смеется.)
Есть такая должность — кризисный менеджер, мне кажется, она прямо про вас — умеете разруливать все беды.
Есть такое. Мне свойственно выручать. Поэтому и дома целый зоопарк — семь собак, кошки, аисты, пони, ослик, коняшки подбитые. Для них мне пришлось купить еще земли, построить отапливаемое жилье, соорудить водоем для птиц. Животные же требуют ухода, определенных вложений. Но дома я занят не только зверями, у меня есть хобби — восстановление ретроавтомобилей. Например, смешной желтой «инвалидки». Помните, которую Моргунов в фильме поднимал? Так вот, у меня в гараже стоят несколько раритетных машин. Первую свою машину я купил в семнадцать лет, по поддельным документам, на деньги от работы в ночном клубе — и с тех пор очень люблю быть за рулем.
![None](/media/CACHE/images/articleimage2/2024/7/3g5a5846/df08a8c24f8379bde3166ac24237dd34.jpg)
Читала, что вы живете в загородном доме с видом на Волгу, верно?
У меня четыре дома на участке — наш, родительские. Мы живем кланом.
Люди, стесненные в средствах в детстве, позже опасаются нищеты, и деньги становятся для них неким фетишем. У вас не так?
У меня нет такого пунктика. Скажу больше: не сомневаюсь, что очень богатый человек счастливым быть не может. В юности я стремился к достатку. Хотел заработать и пойти купить себе новые кроссовки, чтобы вечером не заштопывать старые, рваные. Хотел, чтобы мои родители могли себе позволить сходить в ресторан, съездить в отпуск. Но я не стал транжирой, шопоголиком. Детям не покупаю дорогие вещи, да и себе тоже. У меня нет брендовых шмоток, но каких-то вещей действительно много — тех же всевозможных кожаных курток.
Сразу вспоминается, что когда-то девушка вас бросила из-за отсутствия ее в вашем гардеробе…
Возможно, и по этой причине тоже. Но вот излишества, не сомневаюсь, порождают проблемы. Слишком много денег — это гигантская нагрузка, буквально пресс. У меня много богатых друзей, и я знаю, о чем говорю. Я жил в бедности, и когда уже стал известным артистом, спокойно таксовал на улице, если вдруг попадал в какую-то денежную яму. Но уныние меня никогда не накрывало. Это же самый страшный грех.
Как вы изменились с ростом благосостояния? Чаще стали путешествовать, например?
Я деньги трачу на свои проекты, а ездить можно и без денег. Отчего-то многие полагают, что популярные артисты выбирают только роскошный отдых, а это не так. Недавно мы прыгнули в свой дом на колесах и просто покатили по Краснодарскому краю, по побережью. Для этого не нужно слишком много средств. Проекты забирают гораздо более существенные куски, и на них я не экономлю. Всем каскадерам, даже на подготовке, платил гонорар, чего никто не делает в индустрии. А на днях вот лечу снимать кино на Мадагаскар вместе со своим партнером, сопродюсером Михаилом Погосовым.
Слышала, что вы строгий отец, при вас в гаджетах надолго не зависнуть. Это правда?
Нет. А что касается телефонов и планшетов, то родители всегда сами виноваты, что их ребенок там сидит. Значит, они не в состоянии его занять так, чтобы он отвлекся с интересом. Потом же бороться с этим бесполезно. Все доказывать нужно только собственным примером, и к тому же, как ты ни старайся что-то исправить, а твой сын будет похож на тебя в любом случае. Мой вот тоже с актерскими данными, уже снимался в моих фильмах и в тех же «Бременских музыкантах». Еще он каратист, тренируется, драки мы с ним ставим. А доча прямо девочка-девочка (улыбается), но к спорту неравнодушна, скалолазанием увлеклась.
![None](/media/CACHE/images/articleimage2/2024/7/3g5a5975-chb/dd678efafb78df9cf68a61738d4dc605.jpg)
Чувствуется, что родитель вы ответственный…
Конечно, в постоянных экспедициях семья всегда со мной путешествует, я их не оставляю. Загружаемся в наш большой дом на колесах, который прописан у меня в райдере, и едем — на Кавказ, в Крым, в Минск, в Питер… Это не сравнится ни с каким актерским вагончиком — там мой водитель, мое постельное белье, мой кофе. И внешне машинка веселая — такой бирюзовый расписной фургончик, напоминающий лавку с мороженым. Бывает, я даже специально закупаю мороженое, и потом угощаю им коллег на площадке. (Смеется.) Там у меня есть холодильник, плита, если требуется наскоро что-то приготовить.
А вы это умеете?
Если только что-то примитивное, быт не про меня, я нанимаю помощников по хозяйству. В принципе, не зацикливаюсь на этих вопросах и совсем не гурман. Еда для меня — топливо. Я не сибарит, часами вкушающий деликатесы за столом. Мне привычнее быстро закинуть в себя пищу и пойти в тренажерный зал. У меня сейчас грядет проект «Горыныч», где я буду играть воздушного гимнаста, поэтому ежедневно осваиваю новые цирковые навыки — акробатика, эквилибр, жонглирование, и для легкости особенно на обеды и на ужины не налегаю.
По-моему, вы лишены всяческих страхов. Барьеров для вас не существует.
Я их преодолеваю многие годы. Ужасно боюсь высоты. Мне все дается очень сложно. Но мой козырь — трудолюбие. Осуществить сальто назад стало для меня чуть ли не подвигом. Актерская работа над собой гораздо проще. Как видите, у меня все силы положены на профессию, но, как ни крути, главная и самая важная — это роль отца. Нет ничего дороже детей. (Улыбается.)