Даниила Глейхенгауза и Ольгу Паутову познакомил репортаж с Алиной Загитовой. Ольга его снимала как корреспондент Первого канала и, по словам Даниила, они оказались по разные стороны баррикад. Их роман начался с непростой ситуации, как это часто бывало с самыми прекрасными историями любви. Подробности — в эксклюзивном интервью журналу «Атмосфера».
— Даниил, вы недавно вернулись из тура по Дальнему Востоку шоу Этери Тутберидзе. А Ольга с вами никогда не ездит?
Ольга: Я в тур никогда не езжу, потому что у меня своя работа. На крупные соревнования, как правило, это были командировки, вместе с ними ездила несколько раз, например, на чемпионат России и на Олимпиаду 2022 года.
— Даниил, а вы когда-нибудь хотели поехать с Ольгой, в частности, на Байконур, когда наша киногруппа улетала? Вы не были там?
Даниил: Я не ездил с Ольгой никуда, но в некоторых местах хотел бы быть. Недавно она работала в Сингапуре на чемпионате мира по водным видам спорта, и я даже чуть-чуть завидовал и думал, что с удовольствием бы с ней там оказался. Ну и летнюю Олимпиаду в Токио, конечно, с радостью бы посетил. Тем более я никогда не был на Олимпиаде как зритель, только как участник, тренер, а это всегда немножко другие впечатления.
— Олимпиада этого года была безумно нервной историей и для нас, зрителей, а уж для спортсменов и тренеров подавно. Было видно, как вы там волнуетесь.
Даниил: В тот момент, когда спортсмен уже находится на льду, можно и поволноваться. А когда он рядом и ждет от тебя поддержки, ты не проявляешь волнения. Часть твоей работы — быть именно опорой для спортсмена и не показывать свой стресс, а наоборот успокоить. Это просто обязательная часть твоей профессии. Ну и в любом случае, как бывший спортсмен, я думал: «Слава богу, я стою здесь за бортиком, вот кататься сейчас бы точно не хотел».
— История с Петром Гуменником была для вас шоком, что испытывали в тот момент, когда узнали о запрете и искали выход?
Даниил: Программа «Парфюмер» была показана в начале сезона, и я был достаточно спокоен, мне все очень нравилось. И, конечно, хотелось, чтобы она прозвучала на Олимпиаде, и мы могли громко заявить о том, что вернулись через столько лет, и у нас такие интересные постановки и классные спортсмены. Но в связи с этими сложностями Петру запретили использовать музыку. При этом думаю, что все-таки мои переживания были чуть меньше, чем у самого Пети и его тренера Вероники Дайнеко, с которой они в тот момент уже вылетали в Италию, а я еще был в Москве с Аделей, наш вылет был позже.
— Оля, а вы очень переживали тогда за всех, и мужа, в частности? Вы оба приняли решение, что не созваниваетесь в тот период, чтобы не отвлекать Даниила или, наоборот, ему нужна была поддержка?
Ольга: Я всегда рядом и даю столько поддержки, сколько нужно. Тогда я не звонила сама, писала. Понимала, что если Дане захочется или будет важно, он сам позвонит. Но так было именно в дни соревнований, когда каталась Аделия Петросян, в другие мы общались, как обычно. Я очень переживала и за Аделию, и за Петю, потому что он мой самый любимый фигурист с тех пор, когда он еще катался юниором. И было невероятно грустно от того, что мир не увидит программу Пети такой, какой ее задумывал Даня, а их сотрудничество, на мой взгляд, дает что-то невероятное в последние годы. Но все равно я больше волнуюсь не за спортсменов, а за своего мужа, что думаю, понятно.
— Даня, а у вас, кроме этой запредельной ситуации, бывало, что не удавалось сделать то, что вы запланировали, придумали, чем горели? И как вы такое переживаете?
Даниил: Вот сейчас уже с опытом могу сказать, что каких только ситуаций не было, начиная с того, что ты предлагаешь идею и музыку, но тебе могут отказать. У меня так случалось в начале карьеры, но в итоге эти идеи воплощались другими спортсменами и приводили к самым высоким результатам. Бывало, ты выбираешь определенный образ или музыку спортсмену с целью его раскрыть, показать по-новому, и что-то не получается. Приходится это принимать и менять программу, даже срочно, как произошло, например, с Аней Щербаковой в олимпийский сезон. Главное, чтобы спортсмену было комфортно, и вы вместе показали нужный результат.
— Оля, вы не раз говорили о своем восхищении мужем в разных аспектах. Он вас сейчас удивляет как талантливый хореограф?
Ольга: Конечно, но я бы хотела развеять стереотип, что раз Даниил ставит программы вместе с Этери Георгиевной, то он воспринимается именно как хореограф. Знали бы вы, как он интересно рассказывает про технику прыжков, как он в этом разбирается, сколько тратит сил на то, чтобы вычистить каждый шаг спортсмена. То есть тут хореограф — скорее плюс к тренеру, а не вместо него.
— Даниил, а откуда у вас этот дар хореографа, как вы думаете?
Даниил: По-моему, все идет из детства, из среды, в которой ты растешь. А у меня вокруг была творческая атмосфера. Мама — балерина, отец — оператор и режиссер, дядя — заслуженный артист РСФСР, скрипач, двоюродный брат — дирижер и скрипач. На всех днях рождения и праздниках всегда присутствовали творческие люди. И с самого юного возраста я там либо стихи читал, либо танцевал и импровизировал под аккомпанемент на скрипке. Еще я с отцом смотрел огромное количество фильмов, и это было не самое простое кино, особенно для моего возраста. Плюс я занимался фигурным катанием и уже лет в двенадцать-тринадцать пытался предлагать что-то для моих программ. И тренеры даже просили помогать и ставить какие-нибудь движения более взрослым одногруппникам. То есть я первые шаги делал еще, будучи спортсменом.
— Оля, а вы из какой семьи и как у вас появилось желание стать журналистом?
Ольга: А я вообще не из творческой семьи. У меня по материнской линии все женщины — врачи, а папа — технарь. Просто мама довольно рано спросила меня, чем я хочу заниматься, она видела, что я люблю литературу. И мы сходили на День открытых дверей в МГУ посмотреть на разные факультеты и поняли, что ближе всего мне журналистика.
— А как вы потом пришли именно к спортивной журналистике, хотя периодически снимаете не только такие репортажи?
Ольга: Я бы, конечно, не стала говорить, что занимаюсь спортивной журналистикой, потому что это отдельная профессия. Мы в новостной дирекции Первого канала освещаем разные события. А началось с того, что однажды я снимала репортаж на чемпионате Европы по фигурному катанию в Москве. Мне и самой это было очень интересно, и материалы хорошие получились. И вот с тех пор стали чаще давать подобные задания. Я в нашей редакции больше всех люблю спорт. Поэтому мне эти темы и доверяют.
— А вы сами занимались каким-то спортом?
Ольга: Художественной гимнастикой в детстве.
— Оля, помните, что в первый этап общения с Даниилом вас зацепило и восхитило в нем?
Ольга: Когда мы стали чуть больше общаться, я восхитилась им не столько как профессионалом, меня поразили его человеческие качества: доброта и честность.
— Хотела уточнить про вашу историю знакомства. Ольга тогда снимала репортаж с Алиной Загитовой после соревнований в Финляндии, а вы, Даниил, пытались всячески помещать этому, сопровождая вашу подопечную. Что конкретно делали?
Даниил: Мы до этого момента еще не так много взаимодействовали с журналистами, в том числе с Первым каналом. И Этери Георгиевна меня просила проследить, чтобы Алину не слишком замучили. И если спортсменка мне говорила, что чего-то не хочет, устала или ей не нравится вопрос, то я поддерживал ее. Соответственно просил: «Давайте об этом не будем».
Ольга: Но Алина ничего такого не говорила.
Даниил: То есть я выполнял свою работу, мешая выполнять Оле ее работу. (Смеется.) В тот момент мы были по разные стороны баррикад, скажем так.
— Оля, что вам все-таки удалось сделать в той непростой ситуации и что говорили Даниилу тогда? Вы были эмоциональны?
Ольга: Нет, я не была эмоциональной, потому что с этим приходится сталкиваться очень часто. Я всегда уделяю много времени подготовке к сюжету. Конечно, план был грандиозный, но зритель-то этого не знает. Поэтому все равно получился симпатичный репортаж. Я помню, как-то снимала Марка Захарова, и он говорил, что даже когда не очень уверен в спектакле, зная уровень своей труппы, понимает, что ниже ватерлинии они не упадут. И вот я также держу в голове, что ниже ватерлинии не упаду, потому что готовилась и уже есть опыт, как выходить из каких-то ситуаций.
— Оля, знаю, что у вас есть правило — не тащить негатив с работы домой. При этом вы все обсуждаете друг с другом. Имеете в виду, чтобы в плохом смысле не выплескивать настроение на близкого человека, а не то, что нельзя что-то эмоционально рассказать?
Даниил: Я могу Оле рассказать абсолютно все, что было у меня на работе, сказать, что все козлы, все меня достали, и получить в этом плане поддержку. Речь о том, чтобы не переносить какие-то негативные эмоции, полученные в течение дня, на своего близкого человека. А своим плохим настроением или переживанием от чего-то я всегда делюсь и получаю взамен и понимание, и какие-то правильные слова, в том числе, что я где-то не прав и надо было иначе повести себя в какой-то спорной ситуации. Поэтому я-то как раз-таки никогда не сдерживаю себя и не скрываю ничего от Оли.
Ольга: Даже добавить нечего в этом смысле про себя, просто у меня реже бывают ситуации, которые выбивают, я спокойнее, чем Даниил по натуре.
— Конфликтное знакомство или первое неприятие друг друга бывает хорошей драматургической точкой. А как дальше развивались ваши отношения, кто сделал первый шаг?
Даниил: Ну, у меня вообще все было просто. Понятное дело, что я не был помощником Оле в той съемке, но как девушка-то она мне понравилась сразу, я для себя ее отметил. Да, у меня и не было ощущения, что я чем-то там мешаю. (Смеется.) Я просто делал свою работу. И, соответственно, когда мы снова встретились уже в Москве, Оля приезжала опять же по работе к нам на каток, я просто набрался смелости и попросил у нее номер телефона для того, чтобы начать как-то общаться. У меня были планы именно романтические, но как я узнал после, тут мы не совсем совпали.
— Оля, вы сразу дали номер телефона и как восприняли эту просьбу?
Ольга: Да, телефон дала сразу, но поскольку я целый сезон ездила с ними на соревнования, то подумала, что Даниил сказал: «Давай обменяемся контактами», потому что у него просто выросло ко мне доверие как к профессионалу. Я тогда вышла с катка и даже позвонила подруге со словами: «Даша, ты представляешь, меня ценят, попросили номер телефона как у профи». А она засмеялась: «Да, ты дурочка, это не как у профи».
— Даня, а почему только через год? Вы собирались с духом? Могли и увести ведь девушку.
Даниил: Вы знаете, у меня очень сложно с датами, и с месяцами, и с годами. (Смеется.) Если честно, по моим ощущениям, это было через пару месяцев, при второй же встрече. Я просто не считаю совместные нахождения на турнирах, когда мы вообще не пересекались. Мы были в контакте на Гран-при в Финляндии, а в следующий раз уже встретились на нашем катке, то есть я во вторую нашу встречу и попросил телефон.
— Оля, когда вы все поняли, что это вектор в сторону романтических отношений, как отреагировали?
Ольга: Я сначала думала, что мне это не нужно, потому что не хотела испортить профессиональные отношения.
— И чем, на какой точке Даниил смог пробить этот лед и рациональный подход?
Ольга: Это просто естественно произошло, потому что мы все больше и больше пересекались, тут чуть-чуть пообщались, там, и я просто увидела его с человеческой стороны, он мне понравился. (Улыбается.)
— То есть не было никакого поступка, которым бы Даня вас удивил?
Ольга: Нет-нет, такого не было.
Даниил: Я думаю, что точно удивил Олю тем, что на первое свидание мы пошли в джаз-клуб с моим другом и его женой. Для меня-то это было, наоборот, показателем того, что мои планы серьезные.
Ольга: А я в его лучшего друга, Никиту Михайлова, влюбилась сразу (смеется) как в человека, он потрясающий. И мне было очень легко с ним и с его женой общаться. Я не думала, что пришла на какие-то смотрины, чувствовала, что меня тепло приняли. В общем, у нас все двигалось поступательно, своим чередом.
Даниил: Мы успели много погулять просто по городу, ходили в кино, на выставки, сидели в кафешках и ресторанах. То есть у нас все развивалось через общение и узнавание друг друга. Мы реально очень много времени провели в разговорах и уже испытывали чувства не только на физическом уровне или через внешность, а по-человечески, потому что все больше и больше узнавали друг друга как личностей.
— А в этих разговорах вы поняли, что скорее похожи или отличаетесь во многом?
Даниил: Мы чувствовали, что встретили родственную душу, чувствовали, что очень похожи. Мое основное отличие от Оли для меня в том, что я люблю творческий беспорядок, я во всем, что не связано с работой, раздолбай. А Оля — педантичная и ответственная везде, у нее все по полочкам разложено, в буквальном смысле тоже. Она настоящая отличница, а я такой троечник, который еще сам себе что-то придумывает. (Улыбается.) Но я стараюсь подтягиваться и в этом. Хотя в туре я полностью отдыхаю от того, чтобы убирать за собой. (Смеется.) У меня в номере родной творческий беспорядок.
— А насколько у вас сходятся взгляды вообще на жизнь, на людей, на искусство, допустим, на кино, театр?
Ольга: Ценности у нас, в общем, одни и те же. Это самое главное, на что мы опираемся в отношениях. Взгляды, стремления, планы — тут у нас очень высокий процент совпадения. И мы очень любим смотреть кино вместе и потом обсуждать, кто, что увидел. Не могу сказать, что наши впечатления всегда сходятся, но мне с Даней интересно даже не совпадать во мнении и потом говорить об этом.
— А в еде ваши вкусы сходятся? Знаю, что вы стараетесь вместе ужинать. Предпочитаете чаще выйти куда-то или заказать еду домой? Или кто-то из вас готовит?
Ольга: Мы почти не готовим. Я готовлю крайне редко по настроению, когда у меня есть свободное время.
Даниил: Зато это всегда очень вкусно. А ужинаем мы чаще всего дома, потому что поздно приходим и очень любим расслабленно посидеть, обменяться впечатлениями. И опять же мы и в этом сошлись, потому что у многих мужчин, в том числе друзей, есть какая-то необходимость в том, чтобы им обязательно готовили супы, котлеты. А мне больше нравится возможность выбора еды в зависимости от настроения. И у меня нет никакой потребности в том, чтобы жена готовила и проводила много времени у плиты, учитывая, что мы оба много работаем. Мы можем созвониться и обсудить, что хотим сегодня на ужин, из какого ресторана заказать.
— Оля, во время клятвы на бракосочетании вы сказали, что никогда не будете воспринимать мужа как должное, а вы, Даня, потом говорили, что импровизировали тогда. Что вы там сымпровизировали?
Даниил: Самое главное, что я сказал, что буду любить Олю вечно, и это не было оценено. Мне сразу не поверили. (Хохочет.) А все остальное было именно тем, что я испытывал в моменте. Я очень люблю говорить то, что чувствую здесь и сейчас. У меня была масса эмоций: и нежность, и нервозность от всего процесса, который первый раз в жизни случился у меня, и от всей этой церемонии. И я говорил любимому человеку то, что чувствовал.
— Признайтесь, кто-нибудь из вас по натуре все-таки ревнив?
Ольга: Мне кажется, что на пустом месте ревности у нас нет, но я не из тех людей, которые говорят, что на сто процентов не ревнивы. Если я почувствую что-то, скрывать этого не стану. Но Даня повода не дает.
— Рядом с ним всегда юные девушки, красивые, талантливые. Никогда хоть немножко не волновались внутри?
Ольга: Нет, я просто знаю, что у моего мужа достаточно осознанности. Он может оценить красоту девушки, что для меня абсолютно нормально, потому что мы все не слепые. Но это не значит, что он захочет с ней каких-то интриг, отношений.
Даниил: Да я уже слишком стар и ленив для этого. (Смеется.)
— А вы по поводу Оли так же спокойны?
Даниил: Ну, я для приличия все-таки проявляю ревность где-нибудь на пустом месте. Но в целом я в ней абсолютно уверен, поэтому ни в какие серьезные разговоры это не выходит.
— У вас есть собака — рыжий шпиц. Даня, вы сказали, что через десять лет хотели бы иметь еще двух собак. Это серьезно?
Даниил: Мы хотим еще собаку, чтобы нашей не было скучно, потому что ей часто приходится быть дома одной. Но пока просто договорились, что сначала дети, а потом еще собака.
— То есть вы сейчас оба готовы к тому, чтобы вас в семье стало больше?
Даниил: Конечно, да.
Ольга: Да!
— Оля, вы как-то сказали, что через десять лет хотели бы, чтобы сердце трепетало так же, как сейчас перед встречей с мужем. Это не фигура речи? Просто через время многие говорят, что адреналиновой зависимости нет, а любовь — спокойное, нежное и теплое чувство.
Ольга: Есть влюбленность, а есть любовь. Влюбленность не длится долго. А мы находимся уже в стадии любви. Это более объемное, интересное, сложное чувство с множеством оттенков. И трепет в сердце действительно есть. Я обратила внимание, что каждый раз, собираясь куда-то вместе, прихорашиваюсь, представляю, как это будет, хочу, чтобы муж любовался мной. Я предвкушаю это. И отсюда трепет. Я считаю, что от того, как вы вкладываетесь в свои отношения, зависит, какими они будут.
— Даня, а в чем для вас сегодня любовь?
Даниил: Ты по-новому ощущаешь эти теплые чувства с годами, но всегда скучаешь по любимому человеку. И когда вы встречаетесь, чувствуешь, что он для тебя родной, и наконец-то вы снова вместе. Мне нравятся наши сегодняшние отношения, хотя это уже немного другие чувства, чем были в первый год, но они даже более наполненные.
